Month: August 2018

Парадокс Ленин

Lenin's Mausoleum Photo: Larry Koester

Lenin’s Mausoleum
Photo: Larry Koester

Несколько дней назад я был на Мавзолее Ленина на Красной площади.

Очень близким к телу человека, столь изгоняемого мифом и историей, который до сих пор прославляется очень многими людьми, был очень интересный опыт. Это заставило меня задуматься о том, что я прославлял Ленина. В определенной степени я все еще это делаю. Но когда я стал старше, я понял, что этот человек был скорее парадокс, чем герой.

Он был спасителем миллионов бедных русских, и для этого он всегда будет героем в моих глазах. Но он также дал приказ убить своего угнетателя, царя Николая II. Притеснитель, возможно, был более или менее некомпетентен как всемогущий правитель и, следовательно, более косвенным, чем непосредственная ответственность за угнетение своих собственных людей. Дело в том, что он был супрессором.

Но он заслужил смерть?

Этот вопрос должен быть на переднем крае, когда мы смотрим на жизнь Ленина и на политическую работу. Как и царь, Ленин более или менее косвенно отвечал за свои действия. Отец Николы отдал приказ убить брата Ленина, и Ленин начал революцию, которую можно было бы очень трудно пересмотреть до конца, царь все еще жил.

Но разве это освободило его от ответственности за приказ убить невооруженного человека и его семью?

Это парадокс Ленина. Побывав на его мавзолее, я посетил Государственный исторический музей России. В связи с убийством царя, он содержит выставку памяти Николая II. Я не единственный, кто должен был схватить парадокс Ленина. Также Владимиру Путину приходится ориентироваться между решительным осуждением акта убийства и в то же время не осуждать советский режим Ленина.

Для некоторых людей убийство – это линия, которую нельзя пересечь. Когда вы кого-то убили, вы и навсегда будете тираном, зверем, получеловеком. Я буду утверждать, что Ленин был, как и все мы, несовершенным человеком. Но в отличие от всех нас, он добился больших успехов. И здесь, возможно, больше, чем любой, является самым важным вопросом, касающимся Ленина:

Могут ли великие акты героизма оправдывать трагические акты насилия?

В зависимости от вашего ответа, он, вероятно, герой или зверь. Для меня он всегда останется парадоксом.

Mitt år i Russland: de første dagene

Russian President Vladimir Putin has a joke he likes to tell;

A man arrives at Lubyanka (KGB headquarters) saying:
– I’m a spy, I want to surrender.

He is asked:
– Who’s do you work for?

He answers:
– I’m an American spy.
– Well, then you have to go to room number 5.

He goes to room number 5:
– I’m an American spy, I wish to surrender ..
– Do you have weapons?
– Yes.
– Please go to room number 7.

He goes to room number 7:
– I’m a spy, I want to surrender and have weapons.
– Please go to room number 10.

He goes to room number 10:
– I’m a spy, I have weapons, and I want to surrender.
– Do you have communication equipment?
– Yes.
– Please go to room 20.

He goes to room 20:
– I’m a spy, I have weapons and communication equipment, and want to surrender.

He is asked:
– Do you have a mission?
– Yes.
– Well, go and do it. Stop disturbing people when they’re trying to work!

This is obviously an old joke from the Soviet era, but it goes right to the heart of Russia’s bureaucracy . A bureaucracy that is still very healthy and strong.

When I shared this joke with the exchange students who are here with me at MGIMO, many responded instinctively: “This is MGIMO’s international office,” they said.

Being an exchange student – or “international student”, as it is called here – at MGIMO isn’t easy. The first thing you have to do is deliver your passport to an office for them to copy. Then you must bring your passport, health insurance, negative HIV test and vaccination card to MGIMO’s International Office, where all documents are copied.

Moscow by night

Moscow by night

Once this is done, you’re handed a contract with about ten pages that you have to sign, sign and sign again. All this takes about twenty minutes. When you come back after a day, you get a bill that you have to bring to another office to pay for your accomodation. Also, do not forget to go through a fourth office to take a photo. Images must be taken to the international office anyway, but the picture to be used on MGIMO’s access card must of course be taken by MGIMO!

Apropos admission cards: Oh my God, how wonderful it will be to receive admission cards! Both the dorms and the university have their own security guards who have nothing to do but check the identity of those who go in and out through the barrier at the entrance. At the entrance to the dormitory, it is sufficient to show an admission card issued on arrival. At the university, on the other hand, one has to show his or her passport. And it must be checked – manually – against a list. If more than three students are going through at the same time-well, you can imagine.

Back to the dorms: they’re … OK. The rooms are in a building that is obviously a survivalist from the Soviet era. But it has been refurbished inside. There are rumors on campus that these dorms are the best throughout Russia. I do not quite know what to say – at least they are minimalist. Each room is approx. 15 square meters, including the bathroom. It contains two beds – fortunately, I still live alone – cupboards, and shelves. The bathroom has a toilet and a bathtub, and that’s it. Wifi isn’t available, but fortunately I have access to Moscow’s public internet from my room.

Me, in front of a building which housed Lenin and his secretary during the soviet times.

Me, in front of a building which housed Lenin and his secretary during the soviet times.

The dorms are five minutes walk from MGIMO. It would have been nice, but MGIMO isn’t exactly centrally located. It takes five minutes by bus and twenty minutes by metro to get to the city center. Fortunately, there are several shopping malls around the local metro station, Юго-Западная (literally: Southwest), so you can get most of what you need without having to go all the way to the city center.

Nevertheless, the distance to the center means that one way or another you always have to use Russian somewhere on your way back or forth. And for someone who loves this difficult, strange, but beautiful language, the language of Pushkin and Tolstoy, which many English speakers regard as “butch,” and the Russians themselves merely refer to as “очень сложный,” very complicated, that isn’t exactly a disadvantage.

See you next time!

© 2018

Theme by Anders NorenUp ↑